История №1: Вода и Память

С 1957 по 1959 годы Виталий Куликов проходил срочную службу в Азербайджане. Когда вернулся домой, его родного города уже не было: Новогеоргиевск, стоявший на Днепре в Кировоградской области, исчез под водой во время создания Кременчугского водохранилища.

Художник часто вспоминал о родном городе в разговорах — об улицах, которых больше нет, о реке, которая «съела» его дом. Но он не делал из этой потери тему для живописи. Ее след ощущается глубже — в сдержанной символике его композиций, в ритме линий, в стремлении поймать гармонию и тишину как способ сохранить память. Его искусство — не о разрушении, а о том, как внутренняя форма может противостоять распаду.

В Харькове его личным «непотопленным» городом стала мастерская — место, где все, что исчезло, можно было сохранить в краске, линии, свете.
Художник не терпел шума, редко показывал незаконченные работы, мог долго молчать, а потом сказать одно предложение — точное, как мазок.
Его друзья вспоминают: Виталий никогда не рисовал о потере. Но все, что он создавал, было попыткой удержать мир от распада.
Самое удивительное, что после смерти художника его комната №49 на Немецком (ранее Пушкинском) въезде осталась почти нетронутой. Даже сейчас, несмотря на войну и то, что там уже более десяти лет работает другой художник.

О «живом музее» Виталия Куликова и тогдашнем быте творческих мастерских — в следующей истории.